Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Вера Инбер. Михаил Светлов

В 1922 году я поселилась в Москве. Нелёгкое время… Хотя у меня было уже три поэтических сборника, я переживала некий «поворотный» кризис. Старый мой читатель был утрачен, новый не приобретён, а главное, не было приобретено ощущение времени…

В этом же году в Москве появилось два молодых поэта, два Михаила — Светлов и Голодный. Они были моими земляками по Украине, как и я, приехали оттуда. Приехали завоевать Москву и литературу. И они несравненно легче завоевали то, к чему стремились, нежели такая «хрупкая попутчица», как я. И несравненно легче жилось и дышалось им, нежели мне. Они неразрывно сливались и с эпохой и со средой, о которой писали.

Продолжение статьи тут
 

М.И. Цветаева - М.А. Волошину

"<В Париж>
Москва, 28 октября 1911 г.

Дорогой Макс,

У меня большое окно с видом на Кремль. Вечером я ложусь на подоконник и смотрю на огни домов и тёмные силуэты башен. Наша квартира начала жить. Моя комната тёмная, тяжёлая, нелепая и милая. Большой книжный шкаф, большой письменный стол, большой диван - всё увесистое и громоздкое.На полу глобус и никогда не покидающие меня сундук и саквояжи. Я не очень верю в своё долгое пребывание здесь, очень хочется путешествовать! Со многим, что мне раньше казалось слишком трудным, невозможным для меня, я справилась и со многим ещё буду справляться! Мне надо быть очень сильной и верить в себя, иначе совсем невозможно жить!

Странно, Макс, почувствовать себя внезапно совсем самостоятельной. Для меня это сюрприз, - мне всегда казалось, что кто-то другой будет устраивать мою жизнь. Теперь же я во всём буду поступать как в печатании сборника. Пойду и сделаю. Ты меня одобряешь?

Потом я ещё думала, что глупо быть счастливой, даже неприлично! Глупо и неприлично т<а>к думать, - вот моё сегодня.

Жди через месяц моего сборника, - вчера отдала его в печать. Застанет ли он тебя ещё в Париже?

Пра сшила себе новый костюм - синий, бархатный с серебряными пуговицами - и новое серое пальто. (Я вместо кафтан написала костюм). На днях она у Юнге познакомилась с Софией Андреевной Толстой. Та, между прочим, говорила: "Не люблю яы молодых писателей! Все какие-то неестественные! Напр<имер> Х. сравнивает Лев Николаевича с орлом, а меня с наседкой. Разве орёл может жениться на наседке? Какие же выйдут дети?"

Пра очень милая, поёт и дико кричит во сне, рассказывает за чаем о своём детстве, ходит по гостям и хвастается. Лиля всё хворает, целыми днями лежит на кушетке, Вера ходит в китайском, лимонно-жёлтом халате и старается приучить себя к свободным разговорам на самые свободные темы. Она точно нарочно (и, нверное, нарочно!) употребляет самые невозможные, режущие слова. Ей, наверное, хочется перевоспитать себя, побороть свою сдержанность. - "Раз эти вещи существуют, можно о них говорить!" Это не её слова, но могут быть ею подуманными. Только ничего этого не пиши!

До свидания, Максинька, пиши мне.

МЦ"

Константин Симонов. "Пять страниц"

Константин Симонов. Пять страниц

--------------------------------------------------------------
Москва, "Художественная литература", 1986
---------------------------------------------------------------

В ленинградской гостинице,
в той, где сегодня пишу я,
Между шкафом стенным
и гостиничным тусклым трюмо
Я случайно заметил
лежавшую там небольшую
Пачку смятых листов -
позабытое кем-то письмо.

Без конверта и адреса.
Видно, письмо это было
Из числа неотправленных,
тех, что кончать ни к чему.
Я читать его стал.
Било десять. Одиннадцать било.
Я не просто прочёл -
я, как путник, прошёл то письмо.

Начиналось, как водится,
с года, числа, обращенья;
Видно, тот, кто писал,
машинально начало тянул,
За какую-то книжку
просил у кого-то прощенья...
Пропустив эти строчки,
я дальше в письмо заглянул:

Collapse )
состояние души
  • edel

Вероника Тушнова. "Ничто на свете не кончается, лишь поручается другим..."

Отдельные строки Вероники Тушновой знакомы многим - это на её стихи написаны известные всем песни "Не отрекаются любя" и "А знаешь, всё ещё будет...". Были знакомы они и мне. Но глубже и ёмче мир её слова открылся передо мной два года назад, поддержав на трудном перевале жизни, как поддерживает в минуту сомнения и слабости рука друга.

Что задевает в этих стихах? Пожалуй, то же, что и в строках Юлии Друниной: то, что мы называем силой человеческого духа, умением нести веру, свет, мотивировать на позитив.

На долю этой женщины выпала своя мера страданий, внутренней и внешней борьбы, трудностей в жизни личной. Она, как и Юлия Друнина, пережила войну молодой женщиной и самые проникновенные её стихи начали рождаться там. Несмотря на тяготы судьбы, она осталась сильным, жизнелюбивым человеком с горячим и добрым сердцем. Человеком, который умел дарить, отдавать, создавать. Преодолевать, вселять веру. Не эйфорическую веру некритического энтузиазма, а деятельную, упорную веру ростка, каждодневно тянущегося к свету и преодолевающего на своём пути пределы - семени-скорлупы, земли, асфальта. Веру сердца, которое не ленится трудиться.

Открытиями всегда хочется делиться. Выкладываю полюбившиеся стихотворения (из сборника лирики В.Тушновой, Москва, "Эксмо, 2004) Может быть, кто-то добавит сюда свои любимые.

* * *
Открываю томик одинокий –
томик в переплёте полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.
Пусть он думал и любил иначе,
и в столетьях мы не повстречались.
Если я от этих строчек плачу,
значит, мне они предназначались.

Collapse )

Расул Гамзатов. Отрывки из поэмы "Берегите Матерей". Часть вторая.

IV

Чем облегчить мне тоску свою?!
Молот схватил я. В колокол бью.

Что ни удар – моя скорбь лютей...
Здесь, в Хиросиме – царстве смертей, - 

Смертью одной удивить нельзя.
И далеко от меня друзья!

Здесь не поймут моего языка,
Боль моя кажется здесь мелка.

Тяжко гудит и рокочет медь.
Горько и страшно осиротеть,

Пусть даже прожил ты много лет,
Пусть многоопытен ты и сед!

Мамы не стало. Мама ушла...
И, надрываясь, колокола

Плачут об этом, гудят, гремят...
Эту тягчайшую из утрат

Трудно снести на своей стороне,
А на чужбине тяжко вдвойне...

Collapse )